?

Log in

No account? Create an account

напиши...


Неудача Ницше

Recent Entries · Archive · Friends · Profile

* * *
Оригинал взят у s_fioletiviy в Неудача Ницше
Вы когда-нибудь пытались представить облик сверхчеловека Ницше? Попробуйте создать его фоторобот по описанию, оставленному философом
Что такое обезьяна для человека? Посмешище или мучительный позор. И тем же самым должен быть человек для сверхчеловека, — посмешищем или мучительным позором.
Человек это канат, протянутый между животным и сверхчеловеком, это канат над пропастью.
В человеке важно то, что он – мост, а не цель; в человеке можно любить только то, что он – переход и уничтожение.
Человек погибнет и придет на его место сверхчеловек.
По такому описанию у каждого выйдет свой фоторобот. Получится что-то вроде этой картинки.
Бестелесность неотчетливость черт сверхчеловека Ницше, конечно, смущает даже его ярых поклонников. Они рвутся ему помочь, пытаясь хоть как-то оконкретить образ. Сверхчеловек — это личность, самостоятельно управляющая своей судьбой. Аристократ духа. Он стоит над понятиями добра и зла, самостоятельно определяя моральные законы. На это способны только избранные, те, кто наделен "волей к власти". Сверхчеловек есть высший образ чистейшей воли к власти.
Толкователи Ницше даже атакуют. Вот в лице отшельника Заратустры Ницше дает конкретный образец личности сверхчеловеческого типа. А тот, спустившись с гор, напустил своими речами еще больше тумана: "Ваша душа так далека от понимания великого, что Сверхчеловек с его добротой будет для вас ужасен". Нас укоряет: "Человек есть нечто, что должно быть преодолено. Что сделали вы, чтобы преодолеть человека?" Учит смыслу бытия: "Этот смысл есть сверхчеловек, молния из темной тучи человечества". Милостиво подсказывает, как добраться до этого нового человека: "Там, где оканчивается государство, — там смотрите же, братья мои, разве вы не видите радугу и мосты к сверхчеловеку?" Даже нас подбадривает: "Можете ли вы создать Бога? Так молчите же о всех богах! Но вы можете создать сверхчеловека".
Но по какому лекалу? Каната, моста, молнии?
Наконец, толмачи, нет-нет не поднимают вверх руки, а проявляют изворотливость. Дескать. Ницше пишет отрывочно, афористически. Излагает свои мысли из психологических ассоциаций. Поэтому, не успевши еще до конца развить свою мысль, он уже бросает ее и переходит к другой. Вследствие чего его сочинения представляют собой хаос суждений, взглядов, воззрений. Желающие хоть сколько-нибудь систематизировать его взгляды и воззрения, уложить их в какие-то схемы, становятся в тупик. Короче, не мучьтесь. У Ницше нет систематического изложения учения о сверхчеловеке, а есть только афоризмы, рассеянные по разным местам его Also sprach Zarathustra. Ну, чего вы пристали? Обычный человек не в состоянии видеть сверхчеловека или знать о его существовании, как гусеница не знает о существовании бабочки. Идея сверхчеловека непосредственно связана с идеей скрытого знания. Все! отвалите от профессора.
Однако, может, действительно Ницше просто выбрал неудачный стиль своего изложения. И что было бы, выбери он тот удачным? Но об этом чуть ниже. Потому, что у меня возникает подозрение, что не стиль выбрал Ницше, а он выбрал таким его. Сознательно выбрал птичий язык. Вспомним, Ницше считал себя учеником Достоевского. Однако, сообразил, что в традиционном философском или художественном тексте он проиграет. Ловкий ученик. Не даром он любил часто повторять изречения Шиллера: "Имей смелость мечтать и лгать".
Далее камедь. Ведь и Достоевский, возьмись он за образ сверхчеловека, потерпел бы неудачу. Наступил бы на те же грабли... Чтобы лучше понять, о каких граблях идет речь, подвергнем неудачу Ницше художественному исследованию, ставшее с легкой руки Солженицына (фиолетовая разборка которого в одном из следующих постов) действенным инструментом.
САНИТАР N
ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА
САНИТАР N.
БАРОН.
ЛИЗА.
ПЕРВЫЙ,
ВТОРОЙ гимнасты.
МОЛОДОЙ ЧЕЛОВЕК.
ПРЕСТУПНИК со шрамом на щеке.
ПРОСТИТУТКА.
СЛУГА барона
ПРУССКИЙ ОФИЦЕР.
МОРОДЕР,
его шайка, беженцы, орангутан.
Время действия Франко-прусская война 1870 год.
ПРОЛОГ
Площадь. По ее краям стоят две высокие башни. Между ними натянут канат. Из маленькой двери левой башни на площадку выходят два человека в черном трико и большая обезьяна. Она сразу бежит к канату, прыгает и цепляется за него передними лапами. Какое-то время висит, неуклюже дрыгает задними лапами и гримасничает. Толпа внизу на площади встречает ее смехом и улюлюканьем. Двое в черном трико гимнастов останавливаются возле каната, смотрят на обезьяну.
ПЕРВЫЙ (в сторону обезьяны).   Не хотел бы я стать таким же посмешищем и позором, как эта рыжеволосая обезьяна. Орангутан, может, и рад бы восстать против такого унижения. Да страх перед человеком сильнее. Вот и кривляется, чтоб вконец не сгореть от срама.
ВТОРОЙ.   Но и мы с тобой, гимнасты, тоже потешаем публику.
ПЕРВЫЙ.   Нет-нет! Мы здесь не по зову толпы, а по зову каната. И здесь на высоте канат для нас – это переход к себе другому… Да, тренировки на земле закончились. Ладно, хватит болтать! Начнем. (Кричит обезьяне.) Пошел прочь с каната, недоделок! (Орангутанг виновато затихает и убирается с каната назад на площадку. Второй гимнаст подходит к канату, берет шест. Первый поучает его.) Помни, опасно это прохождение, опасен взор, обращенный назад. Но главные наши враги – страх и остановка. Иди и преодолей себя.
ВТОРОЙ.   Я готов. (Глубоко вздыхает и направляется по канату к противоположной башне. На половине своего пути вдруг замирает на месте. Сквозь слезы первому.) Помоги мне, друг! У меня кружится голова, я теряю равновесие. Я не могу смотреть – кругом я вижу только бездну…
ПЕРВЫЙ (кричит ему).   Побеждает тот, кто смотрит в бездну глазами орла. Кто хватает бездну когтями орла.
ВТОРОЙ.   Но я не могу открыть глаза. Мне очень страшно.
ПЕРВЫЙ (кричит, срывая голос).   Вперед, хромоногий! (Орангутан повторяет все его движения и жесты, злобно рычит.) Вперед, трус! Ты загородил мне путь. Твое счастье, что ты далеко. А то я саданул бы тебя пяткой в спину... (Поворачивается к орангутану.) Видишь, какой он храбрец… Срывает мое прохождение. Загородил дорогу тому, кто лучше! Спихни его... (Орангутан прыгает на канат. Цепляется за него передними лапами, быстро перебирая ими, подступает к стоящему на канате гимнасту. Издав злобный рык, толкает задней лапой гимнаста. Тот летит вниз, крутясь, словно крест из рук и ног. Глазеющая толпа на площади в испуге разбегается с того места, куда падает тело. Орангутан возвращается на площадку башни. Первый гладит его по голове.) Молодца!.. Ты освободил путь первому. (Берет шест и быстрыми и уверенными шагами идет по канату к противоположной башне.)
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
НА БЕРЕГУ
К мосту через заросли проходит дорога. Мост взорван минерами. От него остались целыми только балки с опорами. Беженцы столпились на берегу,на большой поляне, в панике смотрят на остатки от бывшего моста. Невдалеке от них в зарослях появляется санитар, который тащит на себе тяжелораненого прусского офицера. Останавливается, опускает раненого на землю, прислоняет его к стволу дуба.
САНИТАР N (тяжело дыша).   Господин офицер, мы окончательно заблудились. Санитарный обоз не догнали, забрели пес знает куда…
ОФИЦЕР.   Санитар, ты только не бросай меня. Я не хочу остаться здесь добычей французам или волкам. Ты не бросай меня, даже если я умру. Я хочу, чтобы мои родители похоронили меня в родном поместье. Ты обязан вытащить меня отсюда! Слышишь, санитар? Обязан!
САНИТАР N.   Слышу, слышу, господин офицер. Не плачьте, я не брошу Вас. Я только разберусь, куда нам идти дальше? (Отходит в сторону.) Куда я попал! Добро б еще я попал к свиньям! А то к немцам, коих даже Бисмарк не может переделать. (Смотрит на заснувшего у дуба офицера.) Теперь я готов поверить слухам, что некоторые санитары добивают тяжелораненых. Чтобы не волочь их на себе с поля боя. Да, этот толстяк так вымотал меня, что я сам готов добить его… (Направляется к беженцам на берегу реки.)
Вдруг со стороны дороги слышится громкий и нетерпеливый голос: "Ганс! догоняй. Мы у цели. Мост уже рядом. Ты не слуга, а увалень…" Беженцы невольно поворачиваются в сторону дороги. Видят идущего к мосту молодого дворянина в дорожном костюме. Сзади неуклюже ковыляет его слуга с саквояжем в руке. Молодой дворянин подходит к мосту. Он раздосадован от увиденной картины. Разглядывает беженцев. Останавливает свой взор на санитаре.
МОЛОДОЙ ДВОРЯНИН.   Санитар, мост, я вижу, взорван. Что ж нам делать?
САНИТАР N.   Поезжайте к другому мосту.
МОЛОДОЙ ДВОРЯНИН.   Да я бы рад поехать, да не на чем. У моей кареты полетела ось колеса.
СЛУГА.   Мы с бароном чуть не перекувыркнулись.
БАРОН.   Ганс, обойдемся без подробностей. Лучше поспрашивай у беженцев, нет ли среди них кузнеца? Нам надо починить карету. Скажи, что она валяется здесь недалеко. (Слуга ходит среди беженцев ищет кузнеца. Но те только пожимают плечами.)
САНИТАР N.   А Вам непременно нужно перебраться на тот берег?
БАРОН.   И чем скорее, тем лучше. (Снова смотрит на остатки моста.) Как же быть?
САНИТАР N.   Попробуйте переплыть реку. Нет-нет, не удастся. Лето кончилось, вода уже холодная. Сведет ногу, и вы утонете. (Ганс возвращается.)
СЛУГА.   Барон, среди беженцев нет кузнеца. (Барон какое-то время ходит в задумчивости вдоль берега. Снова останавливается напротив санитара.)
БАРОН.   А никто не попробовать перейти на другой берег по оставшимся балкам?
САНИТАР N.   Видно, не нашлось такого смельчака.
БАРОН.   Придется мне им стать. (Но тут вдруг к балкам подбегает человек со шрамом на щеке.)
СО ШРАМОМ.   Я первый пойду по балкам на ту сторону. За мной гонится полиция!.. (Толпа беженцев в панике. Слышатся возгласы: "Это убийца!" "Он сбежал из тюрьмы!")
БАРОН (преступнику).   Стой на месте! Я барон и не позволю какому-то бродяге опередить себя. За мной тоже гонятся. (Направляется к балкам. Преступник выхватывает нож и угрожающе смотрит на приближающегося барона.)
СЛУГА (испуганно).   Барон, не подходите к преступнику. У него в руке нож!..
САНИТАР N.   Да, барон, не стоит мешать преступнику. Он сейчас в безумии, очень опасен. Сейчас он настоящий преступник. Он жаждет убивать, томиться по счастью ножа. Сейчас он, возможно, впервые жаждет только убивать. Душа его всегда алкала крови, а не грабежа. Но навязанный ему вопрос, что толку в крови? Всегда давил и делал его бледным преступником. А сейчас чужая кровь – это цена его свободы. Он не отступит. Смотрите, как в нем клокочет радость убийства! Он опасен как никогда! Дайте, барон, ему первому покинуть нас.
БАРОН.   Ни за что!
СЛУГА.   Барон, одумайтесь! Если разбойник убьет Вас, что я скажу вашему отцу?
БАРОН.   Его сын защищал честь дворянина.
СЛУГА.   Барон, тогда ваш отец забьет меня.
БАРОН.   Ганс, не плачь, тебя никто не будет бить. Я справлюсь с этим бродягой.
Барон и преступник сближаются, начинают ходить по кругу. Напряженно и неотрывно следят за действиями друг друга. Барон ловко уходит в сторону от нескольких ножевых выпадов преступника, минуя грудью в нескольких сантиметрах от лезвия ножа. Барон меняет движение по кругу в другую сторону. Вдруг он во время одного из выпадов преступника ногой подсекает того. Тот падает на бок, роняет нож. Но тут же быстро вскакивает, кидается к своему ножу на земле. Но барон успевает наступить на нож подошвой своего английского ботинка. Преступник понимает, что проиграл. Отступает, затравленно озирается по сторонам.
БАРОН (санитару).   А знаешь, санитар, как победитель, я проявлю милость к бродяге. Позволяю ему первому идти по балкам. (Санитар подходит к преступнику.)
САНИТАР N.    Ты своей смелостью заслужил свою балку. Иди по ней первым. Пока твой разум не расслаблен и не туп, ты быстро пройдешь по балкам на ту сторону. Пройдешь, как ловкий канатоходец. Тебя никто не сможет ни остановить, ни скинуть. Беги! И пусть удача станет тебе перилами над мутным потоком внизу.
Преступник вскакивает на первую балку разрушенного моста и быстро бежит по ней в сторону противоположного берега. Пробегает вторую. Добегает почти до середины, как вдруг с противоположного берега начинают обстреливать бегущего преступника. Пули свистят вокруг него. Но он не замечает их, забегает за середину моста. Затем внезапно резко останавливается и валится в реку. На берегу среди беженцев воцаряется мертвая тишина.
БАРОН.   Вот те на… французы стреляют в бегущего к ним по балкам человека. Но почему?
САНИТАР N.   …я догадался. Французы принимают его за лазутчика. И тут особенно страшно французское игольчатое ружье — шаспо. На сегодня у него самая высокая дальность и точность в мире. Офицеры нас учили, что на удалении от 1500 м до 600 м прусская пехота беззащитна от огня шаспо. Солдаты становится мишенями, словно утки.
БАРОН.   Какой же выход?
САНИТАР N.   Надо ждать, когда стемнеет. Ночью можно будет перейти на ту сторону по балке.
БАРОН.   Ночью?.. Скорее всего, ты прав. Подождем, когда стемнеет. Думаю, меня хватятся не раньше вечера. Когда обнаружат мое отсутствие на ужине. Значит, я еще успею сбежать. Ганс, вернись к карете и забери в ней одеяло, провизию и вино. Будем ждать ночи. (Слуга уходит.)
САНИТАР N.   Вы сказали, что за Вами тоже гонятся. Но кто? На преступника вы не похожи.
БАРОН.   За мной гонится мой папаша. (Поясняет.) На наших землях сейчас идет война. Мой же отец из бывших знатных прусских офицеров. И этот большой патриот надумал отправить меня на фронт добровольцем. Но хорошо если меня там просто убьют. А коль мне оторвет руку или ногу, выбьют глаз? Потом на калеку и урода не глянет ни одна дама из высшего света. И чтобы отец не сдал меня в армию, я сбежал из дома. Переберусь в Лондон к тетке баронессе. Отсижусь там, пока кончится война. Вот только бы перебраться на ту сторону реки, а там… (Поворачивается к санитару.) А ты, собственно, как тут очутился, то же дезертир?
САНИТАР N.   Барон, Вам кажется, что все помешались на страхе потерять ногу на войне. Увы, я заблудился и просто отстал от санитарного транспорта. (Барон несколько смущен ответом. Чтобы преодолеть неловкую паузы, он втягивает носом воздух, морщится.)
БАРОН.   Как здесь воняет…
САНИТАР N.   Где толпа ест и пьет, там всегда воняет. Прикажите ей не гадить на этой поляне.
БАРОН.   Да, я не хочу, чтобы здесь воняло. Да, больше вонять здесь не будет. (Поднимает с земли камень. К беженцам.) Все слушайте меня внимательно! Отныне вы все будете гадить на удаление от меня не ближе того расстояния, куда упадет этот камень. (Замахивается и швыряет камень. Тот падает далеко в заросли.) И подберите на этой поляне за собой весь мусор.
САНИТАР N (вторит ему).   Слушайте барона! Барон будет среди нас главным. Он аристократ. Его слово для нас закон. И ни какой диалектики! Здесь у нас в естественных условиях собралось естественное общество. Поэтому никаких аргументов. Только добрый обычай – почитание авторитета аристократа. А то у нас даже костер, некому разжечь. (Санитар снова обращается к барону.) Прикажите им разжечь костер. Дни уже холодные.
БАРОН.   Правильно, санитар. (Беженцам.) Женщины занимаются уборкой мусора, а мужчины идут в заросли искать палки и сучья для костра. Я буду жарить кролика. И пошевеливайтесь! Я проголодался. (Беженцы недовольно ворчат, но начинают убирать мусор на поляне, собирать в зарослях сучья. Остаются барон и санитар. Барон к нему.) А ты почему не идешь за сучьями для костра, как все?
САНИТАР N.   Я не все… Я из польских аристократов.
БАРОН.   Понятно… (Садится на пенек.) Что ж ты, аристократ сам не приказал толпе не гадить на поляне?
САНИТАР N.   Я бы просто оскандалился. Знать, что твои потомки аристократы, мало. Дело в том, что когда я хочу приказать что-то толпе, меня сразу начинают грызть сомнения. А подчинится ли она мне? Толпа это чувствует. И когда я ей приказываю, она поднимает меня на смех.
БАРОН.   А ты психолог… Ты студент? Наверное, рвался на фронт санитаром, чтобы быть поближе к дармовому морфию?
САНИТАР N.   Нет, я уже не студент, а профессор кафедры филологии.
БАРОН.   Профессор?.. А с виду не подумаешь.
САНИТАР N.   Я рвался на фронт из патриотических чувств. И хотел быть солдатом. Я знал толк в двух видах оружия: сабле и пушках. Но мне разрешили по здоровью пойти на войну лишь санитаром.
БАРОН.   Ты понравился бы моему отцу.
САНИТАР N.   Сейчас бы нет. Поначалу мне казалось, что эта война и Бисмарк осуществили мечту Шиллера о слиянии всех немцев. Да, Бисмарк почти покрыл каждого немца прусской каской. Но нынешним немцам она оказалась велика и тяжела… (Садится на толстый корень пенька рядом с бароном.) Хотя, барон, вы правы. Я иногда употребляю морфий. У меня бессонница. Обычно я принимаю хлоралгидрат. Но когда моему телу совершенно необходим крепкий сон, тогда я принимаю морфий.
БАРОН.   А я всегда думал, бессонница – это дамские заморочки. Кстати, одна моя знакомая дама говорила мне, что ей от бессонницы хорошо помогает гашиш.
САНИТАР N.   Я раньше тоже иногда курил гашиш. Но из-за него на следующий день я медленно и не глубоко думаю.
БАРОН.   А зачем тебе глубоко думать?
САНИТАР N.   Ну, например, чтобы создать свое учение. Я чувствую, что во мне бродят мысли, которые стоит оформить. А может, и воплотить.
БАРОН.   Но учение ничего не стоит, только старит.
САНИТАР N.   Вы, барон, как и большинство людей, неправильно считаете. К примеру, Ротшильд и Кант для современников, можно сказать, равнозвучащие имена. А ведь на одной чаше весов мешки с миллионами… Так сколько же стоит ученье Канта?
БАРОН.   Вот какой ты жаждешь славы…
САНИТАР N.    Возможно, современники меня даже не поймут. Заблистать через 300 лет – вот моя жажда славы. (Возвращается слуга с одеялом и ящиком с провизией.)
БАРОН.   Признаюсь, я думал, после Канта философия кончилась. Ладно, профессор, думай, твори. А я буду отдыхать. (Берет у слуги одеяло, бросает его на землю рядом с пеньком. Затем удобно располагается на одеяле. Приказывает вернувшемуся слуге распаковать ящик с провизией и поставить все на пенек. Наливает себе и санитару в походные бокалы вина. Пьют. Хмель быстро ударяет в голову санитару.)
САНИТАР N .   Нет-нет, барон, вы не правы. После Канта философия только начинается. Кант со временем еще станет огородным пугалом для птиц. Он был созерцателем собственного пупка. И хотел, чтобы все смотрели туда же.
БАРОН (хохоча).   Да, нетрудно представить немцев, почтительно созерцающих пупок философа…
САНИТАР N (увлекается).   Точно, философия Канта – это философия немца. Немец любит истину простой, спокойной, постоянной любовью. Ведь Канта ни разу не изменил выбранной им истине. Ему даже не приходило в голову, что змея, которая не меняет кожу, погибает. Так же и дух, которому не дают сменить убеждения, перестанет им быть. Поэтому в Канте было что-то безвольное, бабское. Он, как бабёнка, прекрасные чувства принимал за аргументы. Душевное воздыхание – за воздуходувку Божества. Убеждение – за критерий истины. От такой философии несет запахом церковного ладана, моралина… А на деле нет никакого чуда морального закона внутри нас! Это надуманное чудовище давит на нас извне. О, я докажу, что никакой внутренней добродетели нет ни в одном человеке.
БАРОН.   Даже так? Ну а чуда над головой тоже нет?
САНИТАР N.   Звезды также познаваемы.
БАРОН.   С тобой интересно беседовать. О, студентом я любил поговорить с товарищами о добре и зле. Что есть человек?
САНИТАР N.   Барон, не верьте, что сегодня кто-то знает, что есть добро и зло. И что есть человек. (Ставит на пенек пустой бокал. Слуга тут же его наполняет.) На самом деле человек есть мост, а не цель. А нынешние понятия добра и зла, правды и лжи для неудачников. Могучий лжет всегда и всегда намерен поиграть силой. Должно быть так: дурно все, что вытекает из слабости. Хорошо то, что возвышает чувство победителя в человеке. Короче, в моей философии не будет никакой неметчины!.. (Отпив новую порцию вина.) И вообще, у философов все их учения и системы в итоге сводятся не более чем к одному простому афоризму.
БАРОН.   А ты наметил создать, как я понял, учение с непростым афоризмом. Великим!
САНИТАР N.   Надеюсь, что так оно и будет.
БАРОН.   Да ты наглый парень! Вправду, из молодых, да ранних. Но до ночи у нас много времени, а скучать я не привык. Ладно, быть ученым я перестал любить. Однако быть веселым кутилой все также обожаю. Конечно, как говорят у немцев, есть местечко и получше, но мы пока здесь. Закатим пир, праздник для души! У меня в карете много бутылок вина. (Слуге.) Ганс, вернись к карете и принеси все бутылки с вином. Нет, одну оставишь кучеру. (Встает.) А я пока пойду, подберу себе компанию. Тут я видел несколько приличных мужчин и проституток. (К санитару.) Ты то же присоединяйся к пирушке. Если тебе, конечно, это позволяет твой служебный долг. (Идет к беженцам отбирать сотрапезников для своего пира.)
САНИТАР N.   Какой еще служебный долг? (Вдруг вспоминает об офицере, оставленном в зарослях.) Ба! Совсем забыл. Меня ждет раненный офицер. (Устремляется к зарослям. Приближается к дереву, наклоняется к раненому.) Офицер, кажется, сам преставился… (Проверяет у него пульс.) Точно, скончался. Теперь я, как горбатый верблюд должен тащить на себе это толстое мертвое тело? "Ты должен" – камнем висит на моей шее. (Взваливает мертвеца на плечи.) "Ты должен" – это хуже самого злого дракона. (Какое-то время держит труп на плечах.) Но что я должен этому трупу? Мертвому какая разница, кто зароет его в землю и где? Нет, надо слушать свое живое тело. А оно кричит, брось эту тушу! А от волков спрячь тело в… (видит большое дупло в дубе) дупле дуба. (Устраивает труп в дупле.)
ДИОНИСИЙСКИЕ ИГРЫ
Избранные бароном беженцы собирались в центре поляны вокруг костра. Слуга барона разливает всем в бокалы вино. Пирушка в разгаре. Через какое-то время компания на свежем воздухе быстро хмелеет. Мужчины разбирают проституток. Санитар, захваченный общим настроением, забирается рукой под юбку сидящей рядом проститутке. Со страхом и трепетом ощупью исследует путь от ее колена и выше.
ПРОСТИТУТКА (ему).   Я чувствую ты еще девственник, студент.
САНИТАР N.   Нет, в детстве у меня был опыт. Любовная связь с моей старшей сестрой.
ПРОСТИТУТКА.   Блудница совратила тебя?
САНИТАР N.   Не знаю, можно ли, так сказать. Просто однажды ночью сестра забралась ко мне в постель, и стала играть с моим членом. О, это были сказочные ночи.
ПРОСТИТУТКА.   И долго продолжались ваши игры?
САНИТАР N.   Несколько лет. Но я на всю жизнь запомнил чудесные пальцы сестры. Они помогли мне создать представление о половом удовольствии.
ПРОСТИТУТКА.   Студент, а хочешь, я поиграю с твоим членом в настоящую игру?
САНИТАР N.   Да-да! (Кидается с жаром ее обнимать.) Очень хочу! (Проститутка высвобождается из его объятий.)
ПРОСТИТУТКА.   Подожди, нетерпеливый. Мне вдруг приспичило сбегать за кустики. (Убегает.)
САНИТАР N (вслед).   Только поскорее возвращайся. (Поднимается в нетерпении ходит взад-вперед.) Наконец-то у меня будет настоящая женщина. И уже ни один санитар не будет смеяться над моей девственностью. Ну, чего она там так долго? (Вдруг останавливается, как вкопанный.) А если она там не только по маленькому?.. А подмыться негде… Какой-то подозрительный этот любовный эдем у женщины… (К нему проходит барон.)
БАРОН.   Ждешь проститутку?
САНИТАР N.   Уже не жду.
БАРОН.   Что так? Я видел, как вы обнимались.
САНИТАР N.   Она пошла в кусты, а потом не подмоется, негде. Любить ее такую грязную – не эстетично и противно…
БАРОН.   Да, у женщины эдем находится между – двух помоек… Но поиметь женщину немножко с душком – это даже пикантно.
САНИТАР N.   А вы сами пробовали?
БАРОН.   Естественно. Когда заваливаешь под кустом деревенскую девку, подмываться некогда.
САНИТАР N.   Вам можно позавидовать, как легко вы об этом говорите. Нет, я так не могу.
БАРОН.   Это все потому, что ты, профессор, тощий. Надо есть больше мяса. Жаль кролик еще не прожарился. Навернул бы его ножку, и любая женщина стала бы для тебя красавицей. Ну, тогда выпей вина. Глотни с полбутылки и забудешь, что даме надо подмыться. Любая женщина станет эстетичной. (Санитар прикладывается к бутылке. Из кустов выглядывает проститутка, завет взмахами руки к себе санитара.)
ПРОСТИТУТКА (кричит).   Студент, иди сюда! И захвати мне салфетку.
САНИТАР N.   Сейчас. (Ставит бутылку на пенек, хватает салфетку.) Все-таки сомнительный у женщины эдем… (Махнув рукой, бежит к проститутке. Оба скрываются в кустах.)
БАРОН (хохоча вслед).   Только не увлекись, профессор, возвращайся. Друзья тебя ждут. Пир продолжается… (Уходит к сотрапезникам. Им.) Каков профессор-то наш! Разошелся – завалил женщину в кустах. (При этих словах юркий молодой человек откладывает в сторону нож, которым он выстругивал палку.)
МОЛОДОЙ ЧЕЛОВЕК.   Барон, а вы слышали анекдот про женившегося профессора?
БАРОН.   Нет. Надеюсь смешной, расскажи.
МОЛОДОЙ ЧЕЛОВЕК.   Профессор просыпается после первой ночи с молодой женой. А жена его недовольно ворчит: "Я думала, профессор знает, что должен делать муж с женой ночью..." Призадумался профессор. У кого же узнать, что делают в таких случаях мужья? К коллегам обратиться за советом как неловко. Решил все узнать у своего студента. Тот согласился помочь, и пришел к супругам ночью. Велел профессору держать свечку и смотреть. А сам лег на кровать с его женой. Затем студент встал с постели и интересуется у профессора. Дескать, теперь-то он сумеете провести ночь с женой? Профессор эдак ему самонадеянно в ответ, да чего тут уметь. Свечку-то держать… (Все хохочут.)
Неожиданно скоро из кустов выходит проститутка, отрясает юбку от пучков сухой травы. Проходит к костру.
БАРОН.   Ну, как наш профессор?
ПРОСТИТУТКА.   У студента (разочарованно кривит губы) половое бессилие.
БАРОН.   Я так и думал. (Подходит санитар, убитый своим казусом.) Осечка, профессор? (Санитар в ответ уныло машет рукой. Садится на пенек.)
МОЛОДОЙ ЧЕЛОВЕК.   Ничего, свечку держать он сумеет, ха-ха… (Барон приходит на выручку.)
БАРОН.   Просто глупая женщина перед этим попросила профессора принести ей в кусты салфетку, чтобы подтереться. И он скис от такой женской простоты. (К проститутке.) А тебя в наказание за неизысканность мы лишаем нашего общества. Покинь нас. (Свирепо.) Ну!.. (Та злобно вспыхивает, ворчит, но подчиняется, уходит.)
МОЛОДОЙ ЧЕЛОВЕК (к санитару).   Смотрите, какой эстет среди нас нашелся …
САНИТАР N.   Да, я убедился, что нельзя любить женщину, не закрыв глаза на уродство, скрытое под ее прекрасной кожей. Под ней кровь, жир, слизь, фекалии – эти физиологические ужасы… Любящий, идя к женщине, должен вырвать свои глаза, отказаться от истины. Я не могу так.
БАРОН.   Профессор, тебе надо было еще больше выпить вина. А главное, я тебе уже говорил, надо бросать свою диету. (Протягивает санитару бутылку вина.) На, выпей. Успокойся и забудь все, как кошмарный сон. (Тот следует совету барона.)
МОЛОДОЙ ЧЕЛОВЕК.   Профессор, а у тебя вообще была когда-нибудь женщина.
САНИТАР N (под пьяной фантазией).   У меня уже было много женщин. Но я встречался с ними в приличных условиях. Студентом я был даже в борделе. (Увлекается.) А первую женщину я поимел еще… когда учился в школе Пфорта. Я ночью забрался в спальню к замужней графине. Правда, она была только рада моему дерзкому поступку. Она была постоянно сексуально озабоченной. Однажды я даже избил ее в бешенстве кнутом для верховой езды. Дабы избавиться от ее приставаний. Что привело графиню просто в неистовое сексуальное возбуждение. Она бросилась на меня, повалила на пол. Потом села на меня сверху и изнасиловала меня…
МОЛОДОЙ ЧЕЛОВЕК.   О, выходит, я неправильно понимал свою бабку. Она всегда говорила мне. Когда идешь к женщине – бери кнут. Я думал кнут нужен для другого.
БАРОН (к нему).   Ах, вот для чего ты выстругал палку. Для кнута.
МОЛОДОЙ ЧЕЛОВЕК.   Нет, барон, это не палка – это фаллос. Древнегреческий жезл…
САНИТАР N.   Жезл Диониса!
МОЛОДОЙ ЧЕЛОВЕК.   Точно! Я вручаю его Вам, барон. (Передает барону палку в форме фаллоса.) Вы сегодня у нас здесь за щедрого и веселого бога. (Барон берет палку, и под смех сотрапезников рассматривает свой жезл. Затем молодой человек выхватывает у одной проститутки венок, сплетенный из последних полевых цветов, и надевает его на голову барону. Кричит.) Да здравствует Дионис! (Охмелевшие собутыльники дружно подхватывают этот клич. Барон поднимается.)
САНИТАР N (кричит).   Дионис против Распятого! (Вскакивает с пенька.) А я буду сатиром, полубогом из свиты Диониса. Я верю только в такого бога, который умеет танцевать. Мы будем танцевать! Давайте, все танцевать.
БАРОН (охмелев).   Да, я славный Дионис. Я герой! (Санитар подскакивает к проституткам.)
САНИТАР N.   Женщины, поднимайтесь водить хоровод вокруг нашего бога. (Пьяные проститутки танцуют вокруг барона. Санитар прыгает перед бароном и громко декламирует греческие стихи.)
Голос устремим мы к небу!
Песнь Дионису мы грянем,
В дни священные споем!
Приди, о Дионис-герой,
Ворвавшись бычьей поступью,
Бык досточтимый,
Бык досточтимый!
Расступитесь, расступитесь!
Богу место дайте!
Бог желает во всем своем блеске,
Пройти посредине!
И там луга бессмертные, цветистые,
И рощи, тени полные, дают приют
Прелестным хороводам дев вакхических...
Все сюда, сюда спешите,
Все сюда, сюда смотрите!
Эта дева — кто она?
Бога нежно обняла.
Одна из проституток выбегает из хоровода и обвивается вокруг шеи барона, виснет на нем. Но санитар отталкивает ее от барона.
САНИТАР N.   Шлюха, прочь от бога! Ему нужна девственница-весталка.
БАРОН.   Да, мне нужна дева! Коль я сегодня Дионис. Дева, которую я сделаю своей женщиной. (Оглядывает проституток.) Эти не подходят. (К сотрапезникам.) Ну-ка, приведите мне такую. (Юркий молодой человек снова подскакивает к барону.)
МОЛОДОЙ ЧЕЛОВЕК.   Барон, я видел здесь одну красивую молодуху. Дочь старой еврейки. Я сейчас ее приведу. Мигом. (Убегает. Все снова пьют вино и танцуют. Только барон не принимает участие в разгуле, нетерпеливо ходит взад-вперед. У костра вновь появляется юркий молодой человек. Он тащит за руку юную девушку, которую за другую руку удерживает старая мать. Барон вырывает у них девушку, осматривает ее, прищелкивая от восторга языком.)
САНИТАР N.
Все сюда, сюда спешите,
Все сюда, сюда смотрите!
Эта дева — кто она?
Бога нежно обняла.
БАРОН.   Да, это она! Бога нежно обняла… (К девушке.) Ты что стоишь, как пугало? Обнимай меня! (Та в страхе, словно парализована. Испуганно смотрит на мать, которую к ней не пускает хоровод из пьяных проституток и мужчин. Тогда барон сам поднимает девушку на руки и уносит ее в чащу зарослей.)
Хоровод поет им вслед: "Бога нежно обняла… Бога нежно обняла…" Мужчины, следуя примеру барона, подхватывают проституток на руки и удаляются по разным сторонам в заросли. Санитар в пьяном угаре продолжает скакать. Спотыкается о чью-то потерянную женскую туфлю. Поднимает ее, рассматривает. Затем подходит к пеньку, на котором стоят бутылки с вином. Берет одну бутылку, наливает из нее в туфлю вино. Собирается выпить. За его действиями наблюдает юркий молодой человек.
МОЛОДОЙ ЧЕЛОВЕК.   Профессор, запомни, вино пьют из туфелек порядочных дам. И делают это офицеры, а ты всего лишь санитар. (Хохочет, берет с пенька бутылку и идет искать себе пару. Санитар бросает туфлю, припадает к бутылке с вином. Хмель еще больше ударяет ему в голову.)
САНИТАР N (в след оскорбителю).   Ты врешь. Я офицер! У меня были пять порядочных дам и целых двадцать четыре шлюхи! (Снова начинает прыгать по козлиному, корчить рожи.) Я офицер! Офицер! Дайте мне порядочную женщину. Нет, я сатир, полубог! Дайте мне деву! Да, я хочу деву. Мне тоже положена дева. Деву мне! Деву мне!.. (В поисках девы скрывается в чаще.)
Остается одна старая еврейка. Она бегает вокруг кустов, где скрылся барон с ее дочерью. Тыкая рукой в сторону кустов, иступлено вопит: "Сару Shtup!.. Сару Shtup!.."
Читать вторую часть: http://s-fioletiviy.livejournal.com/862.html
* * *